Паруснику “Седову” – 100 лет!

“Трудно поверить, что ему уже сто лет. Иная машина, простой механизм, отработает год-другой и – в утиль. А тут целый век по морям – по волнам, сколько штормов пережил, сколько соленая вода съела краски с его бортов – и ничего! Смотришь на этого красавца – как новенький. Чистенький, ухоженный, стильный. Это все о нем – о барке «Седов».

Самое крупное в мире учебное парусное судно, гордость русского парусного флота – так моряки разных поколений, кому удалось хоть сколько-то пройти на его борту, называют свой корабль. И сейчас уже представить сложно, что когда-то барк был гордостью флота германского. Построенный на немецких верфях в Киле в 1921 году, он почти два десятилетия носил женское имя – «Магдалена Виннен».

«Седов», 90-е годы.

«Седов», 90-е годы.

В те времена парусник был грузовым. Из Европы в Южную Африку и Америку возил различные грузы – сахар, кофе, древесину. Потом барк «Седов» был «Командором Йонсоном», несколько лет в составе гитлеровского военно-морского флота. После войны побежденная Германия отдала его Советскому Союзу. Он был приписан к Риге, но после того, как Латвия объявила о независимости, капитан «Седова» привел его в Мурманск.

Мне повезло несколько лет назад совершить на его борту пусть небольшое, но очень значимое для меня путешествие. Со Львом Федосеевым и другими мурманскими журналистами мы приняли участие в походе по Белому и Баренцеву морям.

Рейс был непростой. До этого парусник обогнул уже пол-Европы, семь тысяч миль прошел. И добрую половину под парусами. Для мурманских курсантов, в принципе, тот поход был точно таким же, как и для тысяч их предшественников, проходивших морскую практику на «Седове». Для меня все было в новинку.

Казалось бы, после сурового Бискайского залива и Северного моря, скалистых берегов Нордкапа и грозных волн вблизи Шпицбергена переход по домашнему Белому морю будет простым. И мы на это рассчитывали. Но не тут-то было. Осенняя погода непредсказуема, и завыл-задул лютый ветрюган то с севера, то с востока. И волны вроде бы никакой, уж никак не девятый вал. А болтало парусник из стороны в сторону неистово, и так день за днем, и никуда не деться.

На второй день, когда архангельский берег уже остался далеко позади, мы зашли в каюты, где размещались курсанты. А они в самом низу и в самом носу барка. А там качка – дай боже! Стали беседовать, писать интервью. Недолго выдержали – и в глазах помутнело, и естественные рефлексы заставили все бросать и бежать на палубу глотнуть свежего воздуха.

Нет, ихтиандров в том походе все мы покормили не один раз. Хоть и, казалось бы, привычные к морю и его болезням, но тут не выдержали.

А парни-курсанты, вчерашние сопливые школяры, рассказывали нам, как где-то в Датских проливах так качало, так качало, так ветер свистел, что паруса рвало. А они – на мачтах и реях, ночь-полночь! И никакого страха.

Я им верил. Потому что видел сам, как ребятишки без всякого страха карабкаются вверх, в небеса, уверенными шагами ступают по скользким реям, выверенными движениями убирают и разворачивают паруса. Потому что надо, потому что ветер – он и друг, и враг, потому что приказ капитана.

– Да для нашего парусника шторм не страшен в принципе, у него очень хорошая устойчивость, и ему все равно, какой ветер дует, он может лечь даже полностью на борт и обратно встанет – плавучесть у него всегда, – рассказывали нам члены экипажа.

Помню, после отбоя ночного аврала зашли в штурманскую. А там тепло и сухо, но напряжение все же чувствуется. Еще бы, огромный барк в бурлящем море – просто щепка. Задача штурмана – подстроиться под волну, чтоб не било в борт, не заливало палубы.

А на палубе, в сырости и стуже, на посту номер один у штурвала круглые сутки стоят курсанты. И этот пост покинуть не могут они ни при каких условиях. Вот она, тренировка сил и настоящего северного морского характера.

На следующий день, когда немного стихло, нам, журналистам, разрешили тоже подняться вверх. Честно признаюсь, только до марсовой площадки добраться смелости и хватило.

Потом была экскурсия в «больницу» для парусов. Там многие годы вершит свое мудрое дело парусных дел мастер Игорь Евдокимов. В свое время, когда еще не было теплоходов и весь флот использовал только силу ветра, представители его профессии были в почете, за их труд судовладельцы платили им звонкой золотой монетой. Ведь хорошо сшитый парус – это скорость корабля. А скорость – прибыль в бизнесе и победа в бою.

Еще через день довелось увидеть все великолепие «Седова» с борта лодки. Мы сделали несколько кругов вокруг.

Это трудно описать: четырехмачтовый барк, расправив паруса, словно парил над морем. Четыре тысячи квадратных метров материи, наполненной ветром. В зависимости от погоды – выглянуло ли солнце, спряталось ли за тучи – паруса меняют цвет от снежно-белого до густого кофейного.

Я не раз потом встречал «Седова» в море или на берегу. В Питере после его возвращения из кругосветки, видел стоящим в судоремонтном доке в Калининграде, на берегу у Мурманского морского вокзала. В прошлом году во время захода «Седова» после экспедиции по Северному морскому пути, опять же с фотографом Львом Федосеевым, не удержались и отправились встречать наш парусник в Кольском заливе.

Наш, именно наш, и по-другому быть не может. По недальновидности прежних властей области и руководства технического университета Мурманск лишился своей визитной карточки, своей гордости. «Седов» ушел в Калининград.

Сегодняшние власти предпринимают усилия, чтобы вернуть парусник домой. Удастся ли? Большой вопрос. Вряд ли калининградцы, получив нежданно такую жемчужину, захотят с ней расстаться. Но мы, мурманчане, верим, что дедушка «Седов» вернется в родную гавань. Навсегда”.

Опубликовано: Мурманский вестник