Как живут полярники на станции “Беллинсгаузен”

Антарктида — самый холодный и непригодный для жизни континент на нашей планете, постоянно там проживают лишь пингвины и тюлени. На континенте запрещена добыча полезных ископаемых, заморожены все территориальные притязания, а ученые ведут важнейшие климатические и космические исследования. О том, как живут полярники с российской станции “Беллинсгаузен” читайте в репортаже корреспондента ТАСС Марии Дорохиной, которая посетила берега Антарктиды в составе экспедиции предпринимателей из “Клуба лидеров”.

Остров Кинг-Джордж охраняет вход в Антарктиду и первым встречает нас после двухдневного прохождения на судне ледового класса через пролив Дрейка. Этот пролив отделяет Огненную землю от Антарктиды и считается одним из самых опасных в мире из-за сильных штормов. Качка прекратилась, морская болезнь отступила, впереди — долгожданная высадка на землю. Причем встречи с нетерпением ждали не только участники экспедиции, но и полярники, поскольку наше судно прибыло первым в эти края после длинной антарктической зимы.

Российские полярники живут на острове не одни, а в окружении соседей с других станций — Китай, Чили, Уругвай, Аргентина, Бразилия, Перу, Южная Корея и Польша. Причем разные языки, политика и предрассудки не влияют на отношения: здесь все стараются дружить и помогать друг другу, иначе на краю света не выживешь.

“Когда мы ходим в гости, то говорим: я поехал в Китай, я пошел в Уругвай, сейчас сгоняю в Корею. Помогаем друг другу в бытовых вопросах, чинить поломки или с едой, если кому-то внезапно завезли свежих фруктов, — говорит начальник станции “Беллинсгаузен” Сергей Никитин. — Но, конечно, мы здесь не просто дружим, а представляем свою страну”.

С борта судна российская станция показалась большой — скопление убегающих вверх от воды домов-вагончиков, похожих на строительные бытовки, ангары, цистерны с топливом, антенны. Однако на берегу выяснилось, что на долю “Беллинсгаузена” приходится лишь треть из всего увиденного. Остальное — это чилийская станция “Фрей”, которая вплотную прилегает к нашей и похожа на село с населением около 100 человек.

Чилийцы живут на станции семьями, поэтому здесь есть детский сад и школа, большой спортивный зал, почта. Также на станции работает взлетно-посадочная полоса длиной 1300 метров. Она обслуживает все станции на острове, а также служит перевалочной базой для туристов, которые предпочитают добираться до Антарктиды по воздуху, а не морем.

Наша станция на этом фоне выглядит скромнее, но все необходимое для жизни имеется — столовая, больница (на консультацию к нашему врачу приходят даже полярники с иностранных станций), библиотека, баня, помещения для общих чаепитий, церковь. На станции также есть интернет, но его едва хватает для просмотра почты — сериал или фильм не скачаешь. Поэтому наши полярники покупают чилийские сим-карты с мобильным интернетом.

Живут на станции одни мужчины, а так и не скажешь — в домиках очень чисто и уютно. Внутри жилые помещения напомнили мне бабушкину дачу: обшитые вагонкой стены, немного потрепанные кресла словно из 80-х, обилие фотографий и книг, на столе — пряники и конфеты, чай. Удивительно, как можно улететь на край света, преодолеть 15 тыс. километров и оказаться дома, в России.

“Антарктида — это зеркало, все, что у нас дома, то и здесь, — соглашается со мной начальник станции Сергей Никитин. — Понимаете, здесь нотка патриотическая, она выше, чем дома”.

В этом году зимовать на станции осталось 14 человек — ученые, механики, врач, радист, повар, системный администратор и двое священников, которые выполняют бытовые работы наравне со всеми. В ноябре, когда в Антарктике началось лето, на станцию приехали двое немецких орнитологов — наблюдать за пингвинами на соседнем острове. Всего зимовочный состав пяти российских станций в Антарктиде в этом году составил порядка 90 человек.

Некоторые в шутку называют остров Кинг-Джордж курортом для полярников. Мол, и морозов 80-градусных здесь не бывает, и до соседних дружественных станций рукой подать. А еще летом на побережье частично сходит снег, обнажая робкую зелень — мхи и лишайники. Но когда говоришь об этом полярникам, они хмурятся.

“Какой такой курорт? Я понимаю на “Прогрессе” (материковая антарктическая станция РФ — прим. ТАСС) в это время светит сумасшедшее солнце, ходишь в очках, загораешь. А у нас такой туманище, сырость”, — говорит механик Герман.

Действительно, если основная часть Антарктиды — это ледяная пустыня с сухим воздухом и редкими осадками, то здесь все наоборот. Из-за большой влажности и ветра местные минус 20 зимой ощущаются как все 40, часто идет снег и небо серое.

Читать больше…