Море Лаптевых впервые не замерзло в октябре

В этом октябре море Лаптевых впервые за всю историю наблюдений не начало замерзать. Экологи объясняют это глобальным потеплением — несмотря на то, что из-за коронавируса производство, а соответственно, и объем выбросов парниковых газов во всем мире сократились. «Медуза» поговорила с климатологом Александром Кисловым о том, может ли чем-то грозить такая ситуация с морем Лаптевых и какие есть проекты по борьбе с глобальным потеплением — в числе прочего, например, предлагается разливать серную кислоту в стратосфере.

Про море Лаптевых

— Почему море Лаптевых не замерзло, хотя из-за коронавируса упало и производство, и авиасообщение?

— Сокращение случилось в авиации и промышленности — это факт. Но эмиссия CO₂ уменьшилась всего на несколько процентов. Если бы она упала в два раза — это было бы мощным событием. Исследования [влияния пандемии на климат] только начинаются. Но мгновенного отклика [снижения выбросов] не будет. Даже если [прямо сейчас] все выбросы CO₂ заморозить, то еще 100 лет температура будет увеличиваться.

Сигналы глобального потепления проникли всюду. Самое главное — нагрелся верхний слой Мирового океана. Он будет отдавать тепло медленно, это инерционный объект. Представьте: вы в доме разогрели печку, выключили ее и ушли. В доме по-прежнему будет тепло, если печка хорошая. Здесь то же самое.

— Понятно ли, из-за чего конкретно море Лаптевых не замерзло?

— Изменения климата происходят на планетарном уровне. В целом цепочка от сигнала CO₂ до моря Лаптевых такая длинная, что первоначальный импульс [этого изменения] исчезает [в других]. Никто не знает, где он. [Но] в море Лаптевых ситуация простая. Там долго стояла погодная система, которая накачивала тепло с юга Тихого океана.

— Почему? 

— Трудно сказать. Когда мы следим за кастрюлей с водой, мы не наблюдаем за каждым пузырьком в отдельности, а смотрим на процесс кипения вместе. Почему пузырь появился именно тут, а потом там? Непонятно. Здесь точно так же. В этом году сложилась такая циркуляция атмосферы. Никто не может ответить почему. Это — турбулентность.

— А море Лаптевых вообще замерзнет в этом году?

— Конечно, замерзнет. Может, оно уже замерзло, пока мы с вами говорим. Зиму никто не отменял, особенно в Сибири. Просто зима будет короче.

— Когда море Лаптевых не замерзло в срок, это как-то повлияло на климат в России и в мире?

— Никак. Оцените размеры земного шара и моря Лаптевых. Море — это маленькая пуговка. То, что там происходит сейчас, никак не влияет на земной шар и на Россию. Это чисто региональное явление, которое влияет на близко расположенные города и поселки.

— Какие могут быть последствия?

— [Прежде всего это] отразится на жизнедеятельности белых медведей. Им уже давно пора отправляться путешествовать по льдам в поисках тюленей.

— То есть само по себе то, что произошло с морем Лаптевых, это не так страшно, но может ли это быть маркером необратимых изменений в климате?

— С маркерами надо быть осторожным. Возможно, то, что произошло с морем Лаптевых, — это начало процесса. Сбрасывать со счетов такие вещи нельзя, они со временем укладываются в мозаику. Нужно посмотреть, как часто это будет происходить. В этом году так, а что будет через год, а через 10 лет? Если оно все время будет замерзать позже срока, а потом вообще не замерзнет, это будет неожиданный феномен.

Сейчас [в Арктике] только одно Баренцево море не замерзает. А если смотреть в прошлое, то шесть тысяч лет назад климат был более теплым, чем сейчас. Море Лаптевых имело ледовый режим покороче. Если отодвинуться на 70 миллионов лет назад, то в те времена морского льда не было практически нигде.

— Выходит, мы возвращаемся в прошлое?

— В каком-то смысле да. Только в те времена конфигурация суши и моря была другой — а моря Лаптевых не существовало.

Про циклические процессы

— Кроме линейного процесса глобального потепления есть циклические. Например, Эль-Ниньо — когда большая часть поверхности Тихого океана покрывается теплой аномалией. Это приводит к тому, что кажется, что глобальное потепление еще сильнее ускоряется.

— [Это так,] с Эль-Ниньо потепление еще больше усиливается. Но есть и нарушающие такую логику примеры. 2017 год — один из самых теплых за всю историю наблюдений, и это был год без Эль-Ниньо. Хотя Тихий океан [где возникает Эль-Ниньо] огромный, это не море Лаптевых [и его влияние очень велико]. Там развивается огромное теплое пятно, потом оно сменяется на холодное, Ла-Нинья, — и процесс идет в другую сторону.

— Потепление и циклические изменения в климате могут влиять друг на друга?

— Пока трудно сказать. Сейчас можно исходить из того, что они никак не связаны, но сосуществуют и накладываются друг на друга. Непонятно, «чувствует» ли Эль-Ниньо, что общий фон теплеет.

Вообще, Эль-Ниньо и Ла-Нинья — это колебание раз в несколько лет, но есть и другие. Например, Тихоокеанская декадная осцилляция. Температура с циклом в 20–30 лет меняется то на холодную, то на теплую. Это аномалия на уровне полградуса, но она играет важную роль, и этого достаточно, чтобы менять во всем мире погоду и рыбные ресурсы. Есть еще более длинные колебания в Атлантическом океане — Атлантическая мультидекадная осцилляция с циклом в 40–60 лет.

— Как она проявляется?

— Когда Северная Атлантика теплая, циклоны идут по-другому. Погода в Европе, в России, в Северной полярной зоне меняется. Все вместе — в разных масштабах — это флуктуирует. Плюс [на все это накладывается] еще глобальное потепление.

— На какие еще изменения в климате надо обращать внимание? Может быть, уже появилась целая система таких изменений? 

— Да. Одно дело, когда мы видим какое-то явление один раз за сто лет. Другое — когда они следуют одно за другим: то Карское море не замерзло, то Баренцево, то весь Северный Ледовитый океан теплеет. Вместе они теплеют в два с половиной раза быстрее, чем весь земной шар. Это все яркие проявления глобального потепления. Поэтому изменение в одном небольшом море Лаптевых — это как результат глобального потепления, так и следствие конкретной циркуляционной системы 2020 года.

Про глобальное потепление

— Если не работать над программами по борьбе с глобальным потеплением, какие нас ждут последствия через несколько десятилетий?

— На Земле потеплеет. Начнется подъем уровня Мирового океана выше полуметра. При штормах районы, которые сейчас чувствуют себя в безопасности, разрушатся от наводнения. Таких районов много: часть моря осушена, построены здания.

Второе — освободится ото льда Северный Ледовитый океан. Среди плюсов все говорят, что откроется Северный морской путь — и ура-ура все поплывут. Я сомневаюсь, потому что для безопасного плавания надо еще будет создать мощнейшую инфраструктуру.

Еще проблема: когда море связано льдом, волны небольшие. А если лед убирать, волны вырастут и усилится разрушение берегов. Хотя в Арктике никто особо [из людей] не живет и смертей не будет. В ряде засушливых стран засушливость усилится еще больше. Это вызовет миграцию населения.

— Ледники ведь еще растают…

— В Альпах уже ниже двух тысяч метров негде кататься на лыжах. Границы снежного покрова поднялась высоко. Это важная штука в рекреационно-туристическом плане. Много инфраструктуры в таких регионах приходится резко переделывать, а это деньги.

— Как таяние льдов отразится на животных?

— Белые медведи, чтобы пропитаться, ловят тюленей, которые плавают в полыньях у границы ледяного покрова. Поэтому медведи бродят и плавают в этих же местах. При потеплении полыньи увеличиваются и медведь уже не в состоянии плавать на очень большие расстояния — десятки километров. Так он лишается кормовой базы. А северные олени зимой добывают ягель из-под снега. Если снег рассыпчатый, как всегда бывает при сильных холодах, то это сделать легко. А если перемежаются холода и оттепели, как стало типично сейчас при потеплении климата, то в снегу возникают прослойки льда. Пробить их и добраться до корма труднее.

— Мы вообще можем остановить глобальное потепление?

— [Помимо программ по снижению выбросов парниковых газом] есть геоинжиниринг, но к нему пока относятся не настолько серьезно, чтобы вкладывать деньги. Хотя в этом направлении есть интересные проекты. Их главный минус в том, что они пока плохо проработаны с точки зрения экологии.

— Какие это проекты? 

— Например, поставить экран между Солнцем и Землей. Солнце и Земля расположены на огромных расстояниях, но занимают маленький угол во Вселенной. Поэтому очень крупного экрана не нужно.

Второй проект — усилить продуктивность фитопланктона в океане и откачивать СO₂ из атмосферы в океан. Фитопланктон будет поглощать углекислый газ в воде, и тот из атмосферы будет все больше уходить в океан. Фитопланктон чувствителен к оксиду железа. Выходит, для реализации проекта в океан надо сбросить ржавчину. Тогда процесс пойдет.

Третий вариант — следовать путем крупных вулканических извержений. В 1991 году произошло извержение вулкана Пинатубо [на Филиппинах]. Выбросился сернистый газ, который превратился в капельки серной кислоты. Облако серной кислоты покрыло весь земной шар и держалось пять лет. Это уменьшало приход солнечной энергии к земле, и температура уменьшалась. Возникла идея: почему бы на самолетах не поднимать серу в стратосферу и не разбрасывать ее там?

— Над землей будут летать облака серной кислоты? Это не вредно?

— Ну да, серная кислота будет медленно оседать вниз на головы, деревья, поля. Будут кислотные осадки. Но, может, мы зря опасаемся — возможно, это ничтожные концентрации. Много это или мало — никто не изучил.

— А инициативы «зеленого» бизнеса, когда частные и государственные компании используют альтернативные источники энергии?

— Был Киотский протокол, который обязал страны придумать программы по снижению выбросов CO₂. Если смотреть на измерения углекислого газа, которые ведутся на удаленных от прямых источников выбросов станциях, то концентрация как росла, так и продолжает — как будто протокола не было. Когда маленький английский город объявляет, что он больше не выбрасывает CO₂, — ну слава богу! Но какой у него вклад в общие выбросы по сравнению с Китаем или США? Даже если вся Великобритания не будет выбрасывать CO₂, никто не заметит, что она существует. И отклик на любой подобный эффект нужно ждать пару десятилетий.

Пока никто не знает точно, насколько все это на самом деле эффективно. Может быть, это и правда [действенная] борьба с потеплением. [Как бы то ни было, но здесь] есть и нравственный аспект: человек хочет что-то улучшить [на планете].

Источник